СТАРОЕ И НОВОЕ В ЗАКОНЕ

Многие поколения иудейских богословов пытались точно определить число заповедей, содержащихся в Торе, а некоторые из них полагали, что есть заповеди, которые выражают самую основу веры. Поэтому один из книжников решил узнать мнение Иисуса и тем самым получить ясное представление о взглядах галилейского Наставника. — Учитель,— спросил он,— какая заповедь первая из всех? — Первая есть,— ответил Христос,— «Слушай, Израиль! Гос­подь Бог наш есть Бог единый, и возлюби Господа Бога твоего всем сердцем твоим, и всею душою твоею, и всем разумом твоим, и всею крепостью твоею». И вот вторая: «Возлюби ближнего твоего, как самого себя». Нет другой заповеди, большей этих. На этих  двух заповедях держатся Закон и Пророки. — Прекрасно, Учитель,— вынужден был согласиться книж­ник:— Истинно Ты сказал, что Он един и нет другого, кроме "Него; и любить Его всем сердцем, и всем разумением, и всею крепостью, и любить ближнего, как самого себя, больше всех всесожжении и жертв. Отвечая книжнику, Христос определил Свое отношение к древнему Моисееву Закону, и из Его слов становится понят­ным, почему Он хотел сохранить его. Когда речь заходила о Писании, Иисус говорил прямо:

Не подумайте, что Я пришел упразднить Закон или Пророков;
Я пришел не упразднить, но исполнить.
Ибо истинно говорю вам:
пока не пройдут небо и земля,
ни одна йота или ни одна черта не пройдет в Законе,
пока все не сбудется...
Если ваша праведность не будет
больше праведности книжников и фарисеев,
не войдете в Царство Небесное

Таким образом, Христос учил о Ветхом Завете как о божествен­ном Откровении и признавал необходимость живого церковного предания, которое раскрывало бы ее смысл. Именно поэтому Он говорил народу о фарисеях: «Все, что они скажут вам, исполняй­те». Но если книжники часто прибавляли к Закону сотни новых правил, то Иисус возвращал Ветхий Завет к его истокам, к Десяти Заповедям Синая, к подлинному Моисееву наследию, сохраненному пророками. Притом Он относился бережно и к внешним предписаниям, не желая соблазнять «малых сих» и  порывать с Традицией.   «Никто,— замечал Иисус,— испив старого (вина), не захочет молодого, ибо говорит: старое лучше» . Тем не менее, толкуя Тору, Он переносил центр тяжести из сферы церемоний в область духовно-нравственную. Более того, Он углу­блял и дополнял этические требования Закона. Если Закон воспрещал убийство, то Иисус призывает изгонять из сердца ненависть — корень преступления. Если Закон осуж­дал нарушение верности брака, то Иисус говорит об опасности порочных чувств. Если Закон требовал соблюдения клятвы, то Иисус вообще считает ее излишней:

Да будет же слово ваше
«да да», «нет нет»,
а что сверх этого от лукавого.

В языческих кодексах кара часто была более тяжкой, чем само преступление. Ветхий Завет положил в основу закон спра­ведливости: «Око за око — зуб за зуб». Иисус отделяет уголовное право от высшей этики прощения, где действуют иные принци­пы. Людям свойственно ненавидеть врагов, но дети Божий должны побеждать зло добром. Им следует бороться с мститель­ными чувствами. Мало того, они должны желать добра своим обидчикам. Это нравственный подвиг, проявление подлинной силы духа, уподобление Самому Творцу.

Любите врагов ваших
и молитесь за гонящих вас,
чтобы стать вам сынами Отца вашего,
Который на небесах,
потому что солнце Свое Он возводит
над злыми и добрыми
и изливает дождь на праведных и неправедных.
Ибо, если возлюбите любящих вас, какая вам награда?
Не то же ли самое делают и мытари?
И если приветствуете только братьев ваших,
что особенного делаете?
Не то же ли самое делают и язычники?
Итак, будьте совершенны,
как совершенен Отец ваш Небесны.

Вот— захватывающая дух высота, куда Христос призывает человека...

Закон считал «ближним» только соплеменника и единоверца. Но Христос не ограничивает это понятие столь узкими предела­ми. Когда один книжник спросил Его: «Кто мой ближний?», вместо ответа Он рассказал об иудее, который попал однажды в руки грабителей. Ослабев от ран, лежал он у дороги и с горе­чью видел, как священник и храмовый служитель равнодушно прошли мимо него. Меньше всего он ожидал сочувствия от самарянина, ехавшего вслед за ними. Мог ли этот иноплемен­ник и еретик оказаться лучше жреца и левита? Однако тот остановился и, не спрашивая ни о чем, помог пострадавшему: перевязал его раны, довез на своем муле до гостиницы и запла­тил за него вперед. — Кто из этих троих,— спросил Иисус книжника,— думается тебе, оказался ближним попавшему в руки разбойников? Сотворивший ему милость,— не мог не признать тот. Иди и ты поступай так же. Христос заставил его самого прийти к мысли: что «братом» и «ближним» может быть любой человек . Он постепенно приучал своих последователей и к новому, непривычному для них взгляду на язычников. Так, Он не скрыл Своей радости, узнав об эллинах, которые искали с Ним беседы, а накануне Своих страданий Христос скажет, что Его Евангелие должно быть «проповедано во свидетельство всем народам». Когда римлянин, офицер капернаумского гарнизона, прося Иисуса исцелить его слугу, сказал, что для этого достаточно лишь одного Его слова, Христос заметил: «Я и в Израиле не нашел такой веры», а потом добавил: «Говорю вам, что многие придут с Востока и Запада и возлягут с Авраамом, Исааком и Иаковом в Царстве Небесном, сыны же Царства низвергнуты будут во тьму внешнюю» . Эти слова звучали как вызов тем, кто считал только правоверных израильтян достойными любви Божией. Неприятие «чужаков», в какие бы одежды оно ни рядилось, есть инстинкт, который преодолевается людьми с величайшим трудом. Евангелие же недвусмысленно призывает бороться с на­циональной исключительностью и тем самым продолжает пропо­ведь Амоса, Исайи и Иоанна Крестителя.

Александр Мень "Сын Человеческий"